Со времён чернобыльской катастрофы прошло уже 40 лет, но эхо этого ужасного события слышно, несмотря на годы. Из тех, кто лично соприкоснулся с последствиями чудовищного бедствия, в живых осталось не так много. Тульской службе новостей удалось поговорить с Зинаидой Фёдоровной  Рымаревой, уроженкой Тулы, которая находилась в момент катастрофы в Киеве, а спустя день по долгу службы была вынуждена отправиться прямиком в пекло.

«В Киеве узнали сразу»

26 апреля 1986 года в 01:23 на четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС прогремел взрыв. Киев находился в 130 километрах от станции. Зинаида Рымарева работала в управлении жилищно-коммунального хозяйства Киевской области, в отделе кадров. Коммунальщики занимались расселением эвакуированных.

«Когда я приехала на работу, уже все были ошарашены. Мы ещё до работы не дошли — уже гудел весь Киев. Сарафанное радио работало. А наше руководство сидело с кислыми минами — они уже знали подробности ночного взрыв. Нас это коснулось в первую очередь — мы же коммунальное хозяйство. У нас там гостиницы были, бани, коммунальные службы. Очень тяжело коснулось», — вспоминает женщина.

1 мая в Киеве прошла первомайская демонстрация. Всё руководство страны было на трибуне. Люди выезжали на шашлыки.

«Думали, что это далеко, что пока долетит, пока коснётся... Это не то, что прямо под Киевом. Погнали всё равно на демонстрацию, погнали. При этом паники не было абсолютно. Такого ажиотажа и массовой эвакуации... Ну, кто соображал, эвакуацию себе сами устраивали. А так – все занимались первомайскими праздниками», — рассказывает Зинаида Рымарева.

«Выжженная земля, пустота кругом»

Через несколько дней после аварии Зинаиду Фёдоровну отправили в зону отчуждения. Нужно было вывезти архивы управления — табели, документы о сотрудниках. Поездка была на один день.

«Посадили нас в автобус. Специально автобусы пропускали через границу. Мы ехали до самой Припяти, через всю территорию. В автобусе молчали, смотрели, таращили глаза. Были ошарашены этой пустотой, этой тишиной», — вспоминает она.

Чем дальше, тем страшнее становилась картина.

«Когда мы пересекли границу зоны аварии. сразу менялась обстановка. Как будто въехали на чужую территорию. Пустота. Какой-то первобытный страх. Запущенность. Выжженная земля, кругом брошенные дома. Это было пронзительно. Чувствовалось такое напряжение»

Зинаида Фёдоровна Свидетельница событий

Зинаида Федоровна вспоминает пустые дома, закрытые окна. Людей не было, как будто все исчезли в один момент – прямо посреди обычных будничных дней. Кругом брошенные лейки на клумбах, посуда на столах, игрушки посреди детских площадок.

«Населения почти не было, потому что всех вывозили быстро вывезли и в Киевскую область заселили. Люди разъехались, всё покинули, схватив, что успели — посто бежали, в полном смысле слова», — рассказывает она.

Животных оставляли. В панике многие забывали про них. Зинаида Фёдоровна подчеркнула, что скот позже вывозили по колхозам Киевской области, если дозиметры позволяли. Если нет, то убивали на месте. Так же поступали с машинами: если после мойки дозиметр пищал, транспорт оставляли на утилизацию.

Собрание в зоне

Автобус довёз до района станции. Там собрали всех руководителей коммунальных служб Киевской области, давали указания, как принимать людей, как организовать расселение.

«Вот собрались там, дали указания. А для чего туда собрание созывали, кто его знает? Чтобы самим там облучиться, дополнительные болячки получить? Лишь бы активность эта», — с горечью говорит Зинаида Фёдоровна.

Облучённые документы собрали и привезли в Киев, положили в отдел кадров. Зинаида Фёдоровна работала с ними до самой пенсии.

«Кто, как не мы»

Организация помощи шла быстро. Военные колоннами шли по Киеву — их направляли в зону первыми. Потом подтягивались добровольцы, специалисты из всех республик СССР.

«В первую очередь военных направляли и МЧСников. Даже колоннами по Киеву шли. Всё было слажено, всё шло чётко по всей стране. Государства, республики: все участвовали в этом процессе», — вспоминает Зинаида Фёдоровна.

Её родственник из Воронежа, военный лётчик, летал туда — сбрасывали людей с парашютами в зону, не пересекая границу. Потом он приходил к ней в отдел за справкой.

Замначальника управления, рассказывает свидетельница, сказал тогда: «Кто, как не мы?».

«Меня послали — и я ездила туда. Ну что же делать, надо было, так надо было. Никого не спрашивали. Наоборот, добровольцев очень много было», — говорит она.

Коммунальные службы строили дома для переселенцев под Киевом, в Ирпене. Давали квартиры в городе — целые кварталы для чернобыльцев. Кто хотел частный дом — строили, ждали. Кто не мог ждать, получал квартиру сразу.

«Очень было организовано всё. Людям давали квартиры, дома строили. Льготы получали, жильё получали. Организация была очень хорошая. Руководство относилось к этому очень добросовестно», — отмечает Зинаида Фёдоровна.

Работа с ликвидаторами

После поездки в зону отчуждения Зинаида Фёдоровна продолжала работать с документами. К ней приходили ликвидаторы — получать справки, подтверждающие участие в ликвидации аварии. От этого зависели льготы, категории, жильё.

«Я выписывала справки тем, кто участвовал в ликвидации аварии. По табелям смотрела, всё такое. Архивы все поражённые были, облучённые. И эти документы прямо у меня в отделе лежали. Очень много работала с этими архивами, и результаты мне достались», — рассказывает она.

Ликвидаторов делили на категории — первую, вторую, третью. Зависело от того, сколько времени человек провёл в зоне, какую дозу облучения получил. Зинаида Фёдоровна относится к третьей категории — за один день в зоне.

Находились и аферисты. Они приходили и требовали справки, хотя в зоне не были. Пытались подкупить.

«Много аферистов было. Приходили, жаловались на меня начальству. Вот она кому-то дала бумаги за деньги. Я говорю, мол, никому никакой справки не давала. За деньги я никогда ни к чему не стремилась. Я не такой человек», — возмущается Зинаида Фёдоровна.

Настоящие ликвидаторы рассказывали мало.

«Они только говорили: нас подняли, нас направили. Делали свою работу. Не распространялись особо. Правда, многие сначала подумали, что это небольшая авария. А когда она начала сказываться на здоровье, осознали, что все это очень серьёзно», — говорит она.

40 лет спустя

У Зинаиды Рымаревой частично удалена щитовидка, регулярно воспаляются лимфоузлы, но она не жалуется.

«Дожила до таких лет — и спасибо. Пока ничего такого страшного, живу потихоньку», — говорит она.

Зинаида Федоровна понимает, что ей повезло, ведь многие ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС давно умерли от рака. Её родственник, который вывозил скот из зоны, тоже.

Сейчас в Киеве стоят памятники с перечислением фамилий всех тех, кто участвовал в ликвидации аварии. Для переселенцев из зоны отчуждения построили целые кварталы. 

«Люди патриотами были. Начиная от больших начальников до самых низов. Конечно, были те, кто не хотел туда ехать. Но посылали, и ездили. Стрессовая ситуация у всех была. Все были взбудоражены, но ликвидация ЧС была организована очень четко», — вспоминает Зинаида Фёдоровна.