Как туляки проживали первые дни Великой Отечественной войны

22 июня 1941 года война застала людей врасплох и заставила кардинально поменять планы. Кто-то просился на фронт, кто-то бежал за продовольствием, чтобы пережить завтрашний день, а кто-то не мог не грустить из-за разрушенных больших планов. Но людей объединяло одно – боевой настрой, который хотя бы немного заглушал страх за жизнь близких людей. В День памяти и скорби Тульская служба новостей вспомнила, как жители региона переживали это трудное время. Материал основан на дневниковых записях, газетных статьях и фронтовых письмах.

Как туляки пережили первые дни войны

Первый день войны жители Тульской области встретили без массовой паники, но с осторожностью – старались запасаться важными продуктами и вещами первой необходимости, которые могут потребоваться для выживания. Причем занимались этим не только взрослые, но и дети, которые, несмотря на свой юный возраст, догадывались о наступлении чего-то страшного. Все эти события описаны в дневниковых записках, которые в открытом доступе опубликованы на сайте «Тула ушедшего века».

«Утро было пасмурным, но тихим. Около 12 часов дня было сообщение о выступлении Молотова В.М. – мы узнали о начале войны. По нашей улице (Первомайской — прим. адм.) к магазину бежали женщины, несли оттуда соль, спички и мыло. Немцы наступали. Радио не выключалось до конца войны. <…> Город готовился к бомбежкам. Во дворах были вырыты траншеи, которые накрывались досками (думаю, что это были готовые окопы для красноармейцев, если бы немцы ворвались в город). По ночам жителей заставляли сидеть у каждого дома, дежурить. Напротив нашего дома на ступеньках проходной сидели красноармейцы. Ждали сигнала тревоги, но вначале все было тихо. Слушали радио, а сводки становились все тревожнее. Налеты немцев участились. Была введена строгая светомаскировка», – писала в своем дневнике тулячка Нина Яковлева.

«За хлебом мы ходили в магазин Николаева (дореволюционное название магазина сохранялось до 1950-х годов), на углу Советской и Менделеевской. Помню, очень рано занимали там очередь, чтобы купить хлеба. Когда по радио объявили о начале войны, я и соседские девочки побежали в магазин за солью», – написала Ида Моргулис в «Воспоминаниях об улице Оборонной».

Очереди в магазинах были также обусловлены мобилизацией – отправляющиеся на фронт закупались спичками, мылом, солью и другими продуктами. Так, в документе «О ходе мобилизации в ряды РККА и настроениях трудящихся районов области» сказано, что с 1 июня по 24 июня в общей сложности продали 48 тонн соли, причем 22 тонны – с 22 по 24 июня. С 1 по 24 июня продали 445 ящиков спичек, в том числе за эти три дня – 200 ящиков. Таким образом, если ранее в день продавали по 30-50 килограммов соли и 500 коробок спичек, то в первые военные дни продажи соли выросли до 400 килограммов в день, а спичек – до 3-4 тысяч коробок.

Однако с каждым днем, вспоминают туляки, война в регионе ощущалась все сильнее – власти ввели правила светомаскировки, ограничили передвижение ночью. Нарушившие эти правила подвергались строгому наказанию по законам военного времени. Административная комиссия при райсовете штрафовала обычных работников на 50 рублей, а работающих на руководящих должностях – на 100 рублей. Это при том, что средняя зарплата в то время составляла 500-700 рублей. Иными словами, с нынешними зарплатами пришлось бы заплатить порядка 10 тысяч рублей за такой проступок. Некоторых отправляли на исправительно-принудительные работы на две недели.

Уже в первые месяцы войны туляки видели, как учащаются воздушные тревоги и происходят налеты, в первую очередь, на вокзалы – Курский (современный Московский) и Ряжский. Люди того времени вспоминают, что сильных бомбежек не было, однако уже летом врагу удалось повредить некоторые жилые дома около Курского вокзала и хлебозавод около Ряжского вокзала. Последнее происшествие не привело к проблемам с поставкой хлеба.

К слову, проблем с продовольствием, в целом, в регионе не было. Товары поставлялись и продавались людям по карточкам – причем по довоенным ценам. Например, хлеба получали достаточно – до 800 граммов на человека (такая норма полагалась рабочему).

Готовиться к обороне Тулы начали уже в июле – формировали истребительские батальоны, группы самозащиты, противопожарные звенья, копали водоемы, устраивали плотины и запруды, набирали бочки и ящики водой.

Что писали в тульских газетах в первые дни войны

Ранее Тульская служба новостей писала, что первые сообщения о начавшейся войне в газетах появились 23 июня – на газетных страницах опубликовали текст радиообращения Вячеслава Молотова к советскому народу, указы о введении военного положения и объявлении мобилизации и другие документы. Следом за этим сообщением появляется целая волна статей, в которых чувствуется боевой настрой, ненависть к врагу и едва проскальзывающий страх перед будущим. В представленных нам Государственным архивом Тульской области материалах можно найти такие заметки:

«Отрубим голову фашистской гадине, – сказал боец Грекович. – От фашистов – душителей трудящихся – не останется и следа» («Правда», «За родину, за Сталина – вперед!», 24 июня).

«Зазнавшийся Гитлер и вся его кровавая клика убедятся на деле, как сплочен и един великий 200-миллионный советский народ, какая горячая ненависть к подлому врагу горит в сердце народном…» («Правда», «Дадим сокрушительный отпор фашистским варварам!», 23 июня). 

Появляются рисунки, демонстрирующие отношение людей к фашистским завоевателям. Например, один из таких рисунков носит говорящее название «Раздавить гадину!».

Но это далеко не все – боевой настрой показывался не только на словах, но и делом. Люди массово стремились на фронт – даже совсем юные ребята.

«– Куда же именно вы хотели бы?

– Все равно, только бы на фронт. <…>

– Что же тебе рассказать?! – говорил с некоторым смущением один из этих молодых патриотов – десятиклассник Маркс Каминский. – Просто узнали, что мобилизация, и пришли. Военное время! Мы было пошли в военкомат, только нас оттуда попросили, потому что с нами были и восьмиклассники, и девятиклассники. Сказали, что якобы мы молоды…» («Известия», «На мобилизационном пункте», 24 июня). 

А кто не мог примкнуть к рядам армии, изъявляли готовность помочь любыми другими способами.

«Гравер т. Овсянников, вернувшийся из отпуска досрочно, заявил начальнику цеха: – В такие дни невозможно не быть на заводе. Я поступаю в ваше распоряжение» («Коммунар», «Коварный враг получит сокрушительный удар», 24 июня).

«…установлена дневная норма обработки в 24 детали. Эту норму он систематически перекрывал, обрабатывая до 50 деталей за смену. А как только до т. Большакова дошла весть о наглом нападении фашистских банд, он решил работать еще производительнее. 22 июня т. Большаков добился рекордной выработки, обработав 82 детали» («Коммунар», «На заводе «Новая Тула», 24 июня).

Что рассказывали туляки во фронтовых письмах

Найти истории о первых месяцах Великой Отечественной войны в Тульской области можно и во фронтовых письмах. В цикле статей Тульская служба новостей ранее публиковала различные письма, сохранившиеся в Государственном архиве Тульской области.

Так, например, Борис Петроченко писал своей подруге по переписке Надежде Старовойтовой (после замужества – Либерт) трогательные воспоминания о начале войны. Стоит сказать, что только недавно, в марте 1941 года, он демобилизовался с Финской войны и через три месяца снова отправился на фронт.

«Когда я вернулся из Финляндии в Тулу – помню, приятели мои все были на работе и я один уехал в Ясную Поляну – бродил по лесам вкушая весенний аромат талой земли, прошлогоднего листа, тонкий запах фиалок, любовался перелесками <…>. А перед самым отъездом на фронт я поехал еще раз проститься с милыми местами <…> Мне казалось, что даже природу изменила начавшаяся война – речка замерла в свинцовом тусклом блеске, лес настороженно черней глубиной, и в каждой травинке будто было что то тревожное, отчего все живое замерло и помертвело! <…> Это письмо вышло отвлеченным от моей действительности. Ну, Ничего – повспоминать тоже приятно», – пишет он (орфография в письме сохранена).

Кстати, в архиве нам рассказали о том, как провела первые дни войны подруга Бориса Петроченко и с какими разочарованиями пришлось ей столкнуться.

«Надежда с малых лет жила в Туле, в Мясново. В 1941 году окончила школу. У многих выпускные вечера проходили 21 июня. Это значит, что на следующий день они поняли, что многие планы погибли. Она хотела поступать в МГУ. Но так и не поступила», – отметила ведущий архивист отдела научно-исследовательской и методической работы Государственного архива Тульской области Елена Алехина.

Письма Бориса Петроченко привлекают особое внимание своей художественностью. Прочесть полностью указанное выше письмо можно на фото. 

Ужасную историю о бомбежке в Узловой рассказывает своим родителям с фронта Евгений Баташев. Это уже не первые дни войны, но событие, произошедшее до начала оборонительной операции в регионе.

«Вы, конечно, помните, моего преподавателя математики Егора Дмитриевича Воздвиженского? Помните, наверное, и то, что он потерял своего сына в Финляндии? У него его убили за несколько часов до заключения мира. Остался он с дочерью, единственной своей утехой и радостью в жизни. Она кончила школу на год позже меня. Так вот, во время эвакуации из Тулы, он с ней попал в бомбежку на Узловой. Она была ранена осколком в ногу. Сдать в больницу ее не представлялось возможным и он ехал с ней до Пензы. У нее сделался сепсис и она… умерла», – рассказывает он (орфография в письме сохранена).