В театре выступают актёры, и у них, как и у всех людей, есть история, биография. А если мы говорим про театр кукол? Что стоит за нитями, шарнирами, что говорят нам эти лица из папье-маше? Редакция ТСН24 заглянула за кулисы Тульского театра кукол и узнала, как создаются и «оживляются» марионетки, прежде чем выйти на поклон к зрителям.

Полвека среди кукол

Надежда Ванина — художник-постановщик Тульского театра кукол. Она работает здесь уже 50 лет. Окончила Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии, кафедру художников-кукольников. Сначала не думала, что будет в театре — училась в художественном училище, потом преподаватель из института посоветовала поступать.

Театр кукол — это не только сказки для детей. Здесь ставят Чехова, скоро покажут двухактный спектакль: в первом акте — «Медведь», во втором — «Юбилей».

Часто приходится работать и с зарубежными историями, например, произведением Чарльза Диккенса «Рождественская песнь».

«Режиссёр была приглашённая, материал — английский XIX век. Утром одно решение, вечером другое», — вспоминает Надежда Ванина.

Собирали материал по быту, одежде, зданиям XIX века. Куклу главного персонажа делали, отталкиваясь от реальной анатомии. У него — подвижные суставы в голове и пояснице. Чтобы сделать жест, нужен помощник, потому что руки кукловода заняты управлением.

Первая мысль при виде этой куклы – Родион Раскольников.

«Нет, но классику можно ставить любую», — смеётся Надежда Леонидовна.

Они живые

«Они же наши дети. Мы с ними общаемся. Как люди с вещами — бывает же», — объясняет художник.

Некоторые боятся кукол — их неподвижные лица, стеклянные глаза.  Бывают моменты, которые можно назвать даже мистическими.

«У нас был спектакль о Христе. Делала 12 апостолов, Богоматерь, самого Христа. Все куклы — планшетные. Поставила их на банкетку. Богоматерь случайно оказалась рядом с Иудой. И толкнула его. Он лежал на полу, когда я пришла», — рассказывает Надежда Леонидовна.

Христа, к слову, художница рисовала с газетной фотографии — отпечаток лика на плащанице.

Есть и множество других интересных кукол, например, Баба-яга — сестра Кощея Бессмертного. Дизайн обоих основан на образе черепа. 

Как это начинается

Работа над спектаклем начинается со встречи с режиссёром. Он выбирает пьесу, обсуждают персонажей, эпоху, характеры. Потом художник погружается в материал.

Сейчас в театре идут «Алые паруса», а позже покажут «Крошку-енота» — североамериканскую сказку. Для неё Надежда изучила гору информации: росписи индейцев, костюмы, символика. Решили, что действие будет происходить в вигваме, который постепенно раскрывается по мере повествования.

«У них очень много символики. Всё хочется включить, но надо знать меру», — показывает она эскизы.

На столе разложены распечатки: костюмы вождей, головные уборы, росписи на глиняных изделиях. Некоторые рисунки крошечные, их пришлось увеличивать. Эти узоры потом появятся на вигваме.

Работа идёт месяцами. Сначала рисунки, потом поиск решений в цвете. Что-то отвергается, что-то остаётся. Декорации сначала были одни, потом решили — нужны другие.

«Сложно, долго, но интересно. Встретиться с другой культурой — это всегда про что-то новое», — говорит Надежда.

Художественный совет и дальше в мастерские

Когда эскизы готовы, собирается художественный совет. Художник показывает, рассказывает, защищает решение. Совет либо принимает, либо задаёт вопросы.

Если принимают — работа идёт в мастерские. Надежда делает чертежи: для кукол — в натуральную величину, для декораций — в масштабе. Расписывает, из чего что сделать: дерево, ткань, трубы, пластик. Всё это передаётся конструкторам, бутафорам, модельерам.

Обычно от концепта до готовой куклы проходит два-три месяца. Но бывает и дольше.

«Образцов — легендарный художник и режиссёр Государственного Центрального театра кукол — работал над одним спектаклем год. Делал макеты чуть ли не в натуральную величину, проверял каждую деталь. Мы на нём учимся и учились», — вспоминает Надежда Леонидовна.

Сейчас темп другой, ускоренный. Надежда — единственный штатный художник, плюс приглашённые. Раньше делали четыре спектакля в год, теперь — по пять-шесть.

Системы кукол

В мастерской — целая коллекция. Куклы висят, стоят, лежат. Каждая — со своим характером.

Надежда показывает основные типы:

Планшетные — водятся актёрами на столах, часто в открытую. 

Перчаточные — самые простые. Актёр надевает куклу на руку, как перчатку: указательный палец управляет головой, большой и средний — руками. Иногда в голове есть механизм для открывания рта.

Тростевые — управляются с помощью тростей и гапита. Гапит — это специальная машинка внутри куклы, которой поворачивают голову, открывают глаза, двигают ртом. Одной рукой держишь опору, другой — управляешь головой. К тростям нужно привыкнуть — иногда на одну куклу ставят двух актёров.

Марионетки — самые сложные. Управляются нитями с крестовины. Нити идут от рук, локтей, колен, затылка.

«Учиться водить такую куклу нужно долго, чтобы она двигалась, как живая. Зрители должны поверить», — говорит Надежда Ванина.

Надежда Ванина художник-постановщик Тульского театра кукол

В мастерских конструкторов

Здесь работают художники-конструкторы Юрий Фадеев и Богдан Тебеньков.

Юрий — инженер-механик по образованию, на пенсии пришёл в театр. В детстве у него был свой кукольный театр, он сам шил перчаточных кукол. Потом это ушло, но вернулось.

«Здесь объединяется всё: работа с металлом, деревом, проволокой, пластикой. Любой вид декоративно-прикладного искусства», — говорит Юрий Фадеев.

Богдан Тебеньков — психолог по образованию. С детства привык работать руками. Увлёкся лепкой, искал работу — нашёл вакансию скульптора кукол. Пришёл, ему объяснили: лепкой занимаются бутафоры, а здесь нужен конструктор. Остался.

На столах — заготовки. Каркас дикобраза — пока непонятная конструкция из проволоки и дерева. Его доделают, передадут бутафорам — те обтянут, раскрасят. А вот корабль для «Алых парусов» — теневой спектакль, цвет будут передавать через ткань и пластик.

«Самые сложные — марионетки. Суставы должны работать анатомически правильно. А у гапитных кукол сложность — в механизме, чтобы всё двигалось мягко», — Юрий Фадеев.

Богдан Тебеньков вспоминает работу над куклой «Железная старуха» — символом войны.

«Это самая крупная кукла в театре, с огромными руками, которые двигались на шарнирах».

А ещё из сложных работ были лошади на колёсах — их возили по сцене, как велосипеды. И маятник с храповым механизмом, которые должен был и плавно двигаться, и хорошо фиксироваться.

Бутафорская мастерская

Здесь — самый большой штат. Художники-бутафоры обшивают каркасы, красят, создают образы.

Алина Рыбакова работает над черепахой. Черепаха — без механики, но со своей задачей. Она выныривает, грозит персонажам. Режиссёр поставил работу открытым приёмом — актёра видно.

Ольга Кабанова — над зайцем.

Ирина Харламова — над енотом, главным героем спектакля. У него будут двигаться уши, он сможет хмуриться и шевелить носом.

Анастасия Аверкина обшивает обезьянку — всю в геометрической аппликации, пока белая, но скоро станет яркой.

​​​​​​​ Анна Бабичева делает орла — пока черновой вариант, потом распишет, он будет на фоне солнца.

«У нас нет скучной работы. Каждый раз — новое», — говорит Алина.

На столе — кувшинки, рыбки с большими глазами, солнце. Всё это создаёт атмосферу. Сложная задача – сделать иголки дикобразу. У художников самый настоящий мозговой штурм.

«В театре нет технолога, поэтому решения — коллективные. Чтобы всем цехам было удобно», — поясняет Ирина.

Модельеры и последний штрих

В швейной мастерской — художники-модельеры Зинаида Ионова и Надежда Никольская. «Золотые ручки», как говорят сотрудники.

Они шьют костюмы для кукол и актёров. Сейчас работают над «Алыми парусами». Надежда Никольская говорит, что самые сложные — костюмы XVII–XVIII веков. Много складок, необычные рубашки.

«Дюймовочка — там вообще фантазия зашкаливает. Платье на манер цветка – множество слоёв, подъёмы», — говорит она.

Никольская вспоминает обезьянку из одного из старого спектакля.

«Маленькая, пока её одевала — нянчила. Делала что-то другое, потом укладывала спать, брала на руки. Как мне с ней сложно было расстаться», — рассказывает модельер.

Последний этап — роспись. Художник расписывает лица, придаёт образ. Это отдельное искусство.

Уходя из театра, хочется оглянуться. Куклы смотрят в спину. Надежда Ванина права: они живые. Просто по-своему.