Что общего у филолога, методиста, оператора колл‑центра, телевизионщика и работника завода? Все эти профессии объединяет один человек — Дарья Антошечкина, которая их освоила. Жизненный путь девушки сделал крутой вираж и привёл её в машинисты крана Почему же Дарья поменяла привычные многим график 5/2 и офисные стены на бескомпромиссность кипящего металла — расскажем в материале Тульской службы новостей.

Сложный выбор

В детстве маленькая Даша не могла с точностью ответить на вопрос, кем хочет стать, когда вырастет. Девочку манила высота: она заворожённо провожала взглядом летящие самолёты. И любила слушать радио: ей нравилось, как ведущие обсуждают разные темы и подшучивают друг над другом.

Постепенно Даша сделала выбор в пользу журналистики. Чтобы приблизиться к цели, она окончила Тульский педагогический университет по направлению «учитель русского языка и литературы». Однако опасалась, что этого недостаточно, чтобы попытать счастья на радио.

Поэтому вместо «эфирной» работы устроилась на более «земную»: сначала в институт повышения квалификации, потом в колл‑центр. Но мысль о радио не покидала девушку.

— К тому моменту мне было уже почти 28 лет, и я всё чаще ловила себя на мысли: пора либо что‑то делать, поднимать себя за шиворот и двигаться к мечте, либо навсегда закрыть эту дверцу с надписью «радио» и пойти заниматься чем‑то спокойным — бумажки перебирать, сидеть в тихом офисе и не вспоминать про эфиры. Я начала шерстить тульские СМИ, искать хоть какую‑то возможность. Они казались такими серьёзными, такими «взрослыми», что я боялась даже отправлять туда резюме.

По совету знакомого она попала на тульское телевидение и стала корреспондентом. Съёмки, выезды, азарт в погоне за новизной материала… Это были захватывающие пять лет жизни Дарьи.

Но постепенно девушка поняла: стремительное течение медийного потока грозит захлёстнуть её с головой. Ненормированный рабочий день и «непаханое» информационное поле вытесняют собой личную жизнь.

У нас на заводе

К Дарье пришло осознание: какой бы ни была интересной работа, но нужно замедлиться, чтобы остаться на плаву. По приглашению коллеги, которая ушла с телевидения ещё раньше, девушка устроилась на завод «ЕВРАЗ Ванадий Тула» сотрудником пресс‑службы.

— Я окунулась в эту индустриальную атмосферу — и она меня поразила. Когда я впервые попала в цех, всё выглядело так ярко, так «металлургично», что дух захватывало. Казалось, что здесь творится что‑то по‑настоящему важное, почти героическое. Тогда я в шутку бросила кому‑то из рабочих: «Если когда‑нибудь решу сменить профессию, пожалуй, приду к вам». Сказала просто так, без задней мысли, но слова будто повисли в воздухе и потом сами собой вернулись ко мне.

А пока Даша стала связующим звеном между заводом и общественностью. И она благодарна этой работе: есть определённый шарм в том, чтобы рассказывать людям о красоте металла. На заводе производят феррованадий — сплав железа и ванадия: его добавляют в сталь для повышения ее прочности. Уже из неё делают инструменты, детали автомобилей, балки мостов, рельсы, трубы для газа и нефти… Помимо пользы, этот сплав эффектно выглядит. Не зря ванадий был назван в честь скандинавской богини любви и красоты Ванадис.

«Вира!»

Постепенно многозадачность профессии перестала приносить Дарье удовольствие. Подобно тому, как завод не останавливает свою работу, так и девушке нужно быть «включённой» 24 на 7. Она захотела обрести возможность подумать о себе, а лучше всего думается, как известно, за физическим трудом. Поэтому Дарья взяла себя в руки, только ухватившись за черенок лопаты.

— Тут открылась вакансия фильтровальщика на заводе. Это был неожиданный поворот: вдруг возникла мысль, что, может, стоит уйти туда, где работа конкретная, осязаемая, где ты видишь результат своих действий не в строчках текста, а в чём‑то материальном.

Эта вакансия стала для девушки спасательным кругом. Тем не менее работа фильтровальщиком — дело непростое.

— На участке стояли вакуумно‑дисковые фильтры, и моя задача была следить, они работали без перебоев: чистить, копать лопатой проливы. Это был упорный и честный труд.

Так вчерашний гуманитарий проработала фильтровальщиком 9 месяцев, когда подняла голову детская мечта о высоте. А что на заводе может быть выше, чем подъёмный кран?..

— Огромный мост крана ездил по рельсам от стенки до стенки, сам кран возвышался, как трёхэтажный дом. В кабине — два джойстика: один отвечал за ход моста и тележки, второй — за подъём и спуск. Я смотрела на это и думала: «А ведь я могу научиться». И в какой‑то момент поняла, что хочу. Это было совсем не похоже на те эфиры и тексты, которыми я занималась, но была своя красота: чёткие процессы, понятные задачи, результат, который можно увидеть и потрогать.

Когда открылась вакансия машиниста крана, Дарья пошла учиться: такая возможность была на заводе. Управление краном — это подъём, перенос и точная установка тяжёлых предметов на нужную точку.

Гореть, не выгорая

Со своего нового рабочего места девушка взглянула на жизнь под другим углом.

— Я сижу в кабине крана — и мир отсюда выглядит совсем иначе. Внизу — цех, гул, движение, люди в касках мелькают, как фигурки в настольной игре. А тут, наверху, у меня два джойстика, панель, обзор… и ответственность, от которой иногда мурашки бегут по спине. Мой кран может максимально поднять 20 тонн, но обычно он не загружен на полную.

Как признаётся Дарья, работа оказалась неожиданно разнообразной.
— Сначала казалось, что смена — это один и тот же набор движений: влево, вправо, подъём, спуск. Будто конвейер из одинаковых действий. Но чем дольше работаю, тем яснее понимаю: двух одинаковых смен не бывает. То материал по‑другому сложен, то телегу кто‑то поставил чуть дальше, чем мне удобно, то задание меняется на ходу. И тут самое главное — не расслабляться. 

Девушка твёрдо запомнила: на производстве отвлекаться нельзя ни при каких обстоятельствах. Груз – тяжел, как и ответственность за него. А если в чем-то не уверена, то стоит поговорить с коллегами.

Кстати, в бригаде у Дарьи — одни мужчины. Они её называют «наша королева», а она их — «мои мальчики». Иногда, конечно, есть недопонимания на почве работы, но в целом коллеги достигли мира и гармонии в своем цеху-«королевстве». Ведь на производстве это не просто вопрос коммуникации.

— Со стропальщиками [те, кто крепят грузы, — прим. ред.] у нас свой язык — жесты, взгляды, иногда крик через открытое окно кабины. Бывает шумно так, что не слышно ни слова. И если я не понимаю, что мне показывают, — я ничего не делаю. Как говорится, семь раз закрепи, один – подними.

Работает Дарья по графику 4/3 по 8 часов, есть и ночные смены, которые даются особенно сложно: тяжело бороться с организмом, который хочет спать.

Дочь маминой подруги

Тем не менее выход из привычного режима 5/2 пошёл девушке на пользу. Дарья стала больше времени проводить с родными людьми, друзьями, заниматься спортом — выбрала бег и тайский бокс. Стала чаще ездить на концерты и изучать кулинарию… Но самое главное — изменила философию жизни.

— Сейчас, спустя полтора года за джойстиками крана, я смотрю на свою жизнь иначе. Раньше мне хотелось кому‑то что‑то доказать — себе, миру, родителям. Хотелось показать: «Я могу, я стою чего‑то». Энергия уходила вовне, как будто её нужно было постоянно куда‑то выбрасывать, чтобы подтвердить своё право быть. А теперь я хочу эту энергию аккумулировать. Не распылять, а собирать — для себя, для близких, для простых радостей. Вот сегодня в четыре дня захотела и пошла бегать, потому что могла. Потому что у меня есть свободное время, чёткий график, и я сама решаю, куда его потратить. И это ощущение свободы — оно дороже любых оценок. Жизнь ведь не про то, чтобы вечно быть на пике, а про то, чтобы слышать себя. Даже если это значит признать: «Я не хочу больше этого делать» или «Я хочу попробовать что‑то совсем новое».

Дарья уверена, что наконец‑то нашла своё место. Каждая смена для неё — это маленькая победа: над страхом, над сомнениями, над собой.

— Я точно знаю: если вдруг кто‑то снова спросит: «А кем ты хочешь быть?» — я отвечу без запинки: «Я — машинист крана. И мне это нравится». Иногда кажется, что это вообще была не одна жизнь, а несколько разных, сшитых на живую нитку. Но каждая из них научила меня чему‑то важному — и теперь я смотрю на этот путь не как на череду ошибок, а как на историю, которая привела меня туда, где я сейчас. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: каждый этап был нужен. Тот мой порыв в 11 классе — «хочу на радио!» — он не пропал впустую. Он был про жажду быть услышанной, про желание что‑то создавать, зажигать людей. Потом телевидение, пресс‑служба — там я училась держать удар, работать в бешеном ритме, не терять мысль, когда на тебя сыплются задачи со всех сторон. А потом пришло выгорание — и это тоже было важно. Оно показало: нельзя вечно гнать себя вперёд, если внутри уже пусто. На заводе всё настоящее, без фильтров и монтажа. И в этом есть своя честность.

Как добавляет Дарья, только поднявшись на высоту крана, она окончательно обрела твёрдую почву под ногами. Правда, родные не сразу приняли выбор девушки.

— Родители поначалу не понимали моего ухода с телевидения. Мама почти год твердила: «Зачем ты ушла? Там была работа перед людьми, в кадре… А тут пыль, шум. Возвращайся!» Для неё это было как шаг назад. Да и для многих знакомых тоже: телевидение — это «престижно», а завод — будто запасной вариант. Но сейчас отношение потихоньку меняется. Мама теперь, когда с клиентками болтает (она маникюром занимается), иногда вставляет: «А дочка у меня машинистом крана работает». И не как оправдание, а с такой тихой гордостью. А клиенты кивают: «Вот, молодец». И приводят в пример своим детям. Так что теперь я та самая «дочь маминой подруги» из шуток в интернете, — смеётся Дарья.

Сейчас у девушки в планах — научиться работать на сливе. То есть работать с расплавленным металлом: из ферросплавной печи его нужно слить в чашу, а потом в изложницу. Это особенно сложное и ответственное дело: надо держать ситуацию под контролем каждую секунду. Если немного промедлить — металл покрывается коркой шлака, которую тяжело потом разбить.

— Это пугает и одновременно манит. Хочется уметь. Хочется видеть, как металл течёт, как всё работает в связке. Это по‑своему завораживающе.

Дарья уверена: страшно признать, что что‑то не получилось. Но ещё страшнее — прожить жизнь, так и не узнав, к чему у тебя лежит душа. И в каждом есть что‑то своё, особенное: просто нужно дать себе право это искать.