«Сегодня – здесь, завтра – там, сегодня – жив, завтра – мертв: письма фронтовиков Раисе Грачевой
Эти письма создавали в экстремальных условиях – иногда на коленках и почти без света. Начертанные карандашом слова сегодня не всегда удается понять – некоторые стерлись, некоторые были написаны затупившимся грифелем. Добывались любые клочки дефицитной бумаги, чтобы отправить весточку близкому человеку. Не все строчки доходили до адресата – военная цензура иной раз безжалостно зачеркивала подробности жизни военных на передовой. Но самые главные слова, конечно, доходили: «я жив», «люблю», «целую», «скучаю». Речь идет о фронтовых письмах времен Великой Отечественной войны. Тульская служба новостей совместно с Государственным архивом Тульской области продолжает серию статей, в которой будут публиковаться отрывки из личных писем фронтовиков и истории о жизни их авторов.
Орфография и пунктуация в письмах сохранены.
Следующие герои нашего цикла статей – Иван Грачев и Валентин Тюленев. Первый писал своей семье – жене Прасковье, дочери Раисе младшему сыну Васе. Второй – Раисе, которая для него была другом по переписке.
В семье Грачевых отправились на войну двое – отец Иван и сын Николай.
«Жили они в Тульской области, современном Киреевском районе. Иван Грачев пишет, что находится в Батайске Ростовской области. Часто рассказывает про сына и отмечает, как он возмужал и после войны сможет вести взрослую жизнь. Известно, что сын вернулся с фронта и работал учителем истории. Про отца ничего неизвестно», – отметила ведущий архивист отдела научно-исследовательской и методической работы Государственного архива Тульской области Елена Алехина.
В распоряжении Тульской службы новостей оказалось одно письмо Ивана Грачева. Оно хоть и небольшое, но серьезное и обстоятельное – в нем и забота о родных, и надежда на скорое окончание войны. Также из него мы видим, что он не только писал своей семье, оставшейся дома, но и держал связь с воюющим сыном.
«По моему убеждению разгром окончательный начался враг трещит по всем что называется швам. Скоро вернемся с победой домой».
«Как видно из писем он возмужал претерпел все невзгоды и лишения и уже после войны может вести самостоятельную жизнь».
Николай Грачев, работавший после возвращения с фронта учителем истории, использовал переписку его семьи на уроках. После смерти матери, у которой эта переписка хранилась, ему удалось найти еще ряд писем, адресованных его сестре Раисе. Там были и хорошие знакомые, и незнакомые ему люди. Например, среди прочих были найдены письма Валентина Тюленева, который, предположительно, был другом по переписке для Раисы.
«Довольно часто бойцы присылали свои адреса с фронта. Их могли опубликовать в газете или, например, стенгазете вуза. И девушки, часто без семей, начинали с ними переписываться. Так завязывалась переписка между незнакомцами. То же самое произошло с Раей Грачевой. Ей писали несколько молодых людей. Среди них молодой парень Валентин Тюленев», – отметила архивист.
В распоряжении Тульской службы новостей оказалось два письма – оба 1943 года. Из них мы узнаем, что молодой человек был ранен в спину осколком – это видно и по корявому почерку в одном из писем. Переписка хоть и не имела романтического характера, но видно, что он пишет девушке, что обостренные ежедневным риском чувства иногда пробиваются наружу. Также архивист отмечает его отличное чувство юмора. Однако несмотря на легкий слог они наполнены тоской и усталостью.
«Ранен в спину осколком. Вот уже третье ранение за эту войну».
«Твое письмо вызвало такое чувство, такое желание скорей закончить войну и первым долгом заехать к вам. Таких дорогих и близких для меня я еще не встречал. Много было людей, которые высказывали сострадание как одинокому человеку но такого приема я еще не встречал и думаю что не встречу».
«Я не могу выразить своих чувств на бумаге. Да и при том у всех гражданских сложилось мнение о том что военные все врут и они самые ветренные и распутные люди. Отчасти, да! Их заставляет само положение, сегодня здесь, завтра там, сегодня жив, завтра мертв. Но поверь что это только внешняя сторона».
«Обещание свое выполняю с точностью такой, как выполнялось обещание Тегеранской конференции».
«О чем писать? О! Всемогущее небо! Ох! Всевышние боги! Ух! Ты мать родная! О чем же писать девушке и при этом не простой, а русской про которую сложено тысячи песен и стихов. Все что охота написать – запрещают, а что можно то это и писать не охота».
«Вот уже три недели ты живешь дома и за этот период ни одного письма не получила, а я вот уже три года как не жил дома, и за этот период получил от тебя десятки писем. Глубоко перед тобой извиняюсь, но ведь этому виной почта».